Глазами волчьего кипера: прогулка с Февралем по осеннему Королеву
Интервью-экскурсия с проводником Антоном Ивановым и основательницей «Дома Волка» Вией Лисицыной
Осенний Королев
Мы на территории проекта «Дом Волка», где живут люди и волки, объединенные в одну стаю.
Наш гид — Антон, экскурсовод и друг семилетнего волка по кличке Февраль. Сегодня у нас уникальная возможность — отправиться на их обычную двухчасовую прогулку и увидеть мир его глазами.
Антон выводит Февраля из вольера. Волк, мощный и собранный, выходит в амуниции — шлейке с двойным строительным карабином.
Как ты пришел к работе с волками? Ты с самого основания проекта?
Нет, организатор — Вия Лисицына, это она основала проект лет 15 назад. Я с Февралем 6 лет. Я всегда был природным человеком, меня тянуло к животным, особенно к волкам. Просто наткнулся на рекламу, а как раз нужен был человек для Февраля. Пришел на экскурсию, и Вия пригласила меня на обучение.
Мы выходим за ворота и идем по улицам Королева. Февраль движется уверенно, но его внимание рассеяно по всему пространству.
То есть, каждый волк закреплен за одним человеком?
Да, один человек — один волк. Грубо говоря, кроме меня, никто с Февралем погулять не может. У нас четкая стая.
Нет, организатор — Вия Лисицына, это она основала проект лет 15 назад. Я с Февралем 6 лет. Я всегда был природным человеком, меня тянуло к животным, особенно к волкам. Просто наткнулся на рекламу, а как раз нужен был человек для Февраля. Пришел на экскурсию, и Вия пригласила меня на обучение.
Мы выходим за ворота и идем по улицам Королева. Февраль движется уверенно, но его внимание рассеяно по всему пространству.
То есть, каждый волк закреплен за одним человеком?
Да, один человек — один волк. Грубо говоря, кроме меня, никто с Февралем погулять не может. У нас четкая стая.
Как проходит твой день? Это твоя основная занятость?
Да. Прихожу, гуляю либо с туристами, либо без. Прогулка длится в среднем 2 часа. Когда туристов нет, иногда гуляем дольше. В городе веду его только я. А когда один на один, бывает, ходим в Лосиный остров. Его обязательно выгуливать каждый день. У меня есть выходной в понедельник и четверг, а так — каждый день.
В мой выходной он на попечении у смотрителя. Это такой разгрузочный день. Плюс у нас каждый день идут занятия. Вот у меня сумка, а в ней мясо. Мы постоянно в лесу занимаемся, отрабатываем команды. Миф, что волк не поддается дрессировке. Но тут смотря что считать дрессировкой. Если четкое выполнение и подчинение — то нет. Если «сделай, пожалуйста, я тебе заплачу» — то да.
Да. Прихожу, гуляю либо с туристами, либо без. Прогулка длится в среднем 2 часа. Когда туристов нет, иногда гуляем дольше. В городе веду его только я. А когда один на один, бывает, ходим в Лосиный остров. Его обязательно выгуливать каждый день. У меня есть выходной в понедельник и четверг, а так — каждый день.
В мой выходной он на попечении у смотрителя. Это такой разгрузочный день. Плюс у нас каждый день идут занятия. Вот у меня сумка, а в ней мясо. Мы постоянно в лесу занимаемся, отрабатываем команды. Миф, что волк не поддается дрессировке. Но тут смотря что считать дрессировкой. Если четкое выполнение и подчинение — то нет. Если «сделай, пожалуйста, я тебе заплачу» — то да.
Как долго нужно дрессировать волка, чтобы он был похож на дисциплинированное животное, которое можно выводить на экскурсии?
Его к людям никто не дрессировал. Он либо хорошо к ним относится, либо нет. Это зависит от личности, от того, как он жил, насколько социализирован. Это не процесс дрессировки, это прогулки. Зверь идет, привыкает к окружению: машинам, шумам, проходящим людям. Это становится частью его мира. Самое важное — становление картины мира у волчонка до четырех месяцев.
Смотри, «ладушки». А это «тач» — носом касается руки. Прыжок через кольцо. Ему это нравится, это игра. Статика для дикого зверя сложна. На знакомом месте статичную команду (стоять, сидеть) может выдержать минуту — для волка это много. На площадке 15 секунд без движения — уже хорошо.
У него глаза такие... Не стереотипно волчьи. У меня ощущение, что я с овчаркой необычного окраса нахожусь.
На самом деле, видно по морде, черепу и хвосту. Морда у волка более острая, у собаки — чуть затупленнее. Плюс, если обратить внимание на губы, эти «щечки», у собаки они часто висят расслабленно, а волк всегда в тонусе. Он мгновенно реагирует на все. Еще на практике пройденная теория, что чем желтее у волка глаза, тем он злее, а чем более коричневые — наоборот. У Февраля вот совсем карие!
Какие черты волков не найти ни у одной собаки, которые влияют на работу?
Во-первых, самая яркая и мешающая черта — неофобия, боязнь нового. Все, к чему волк не привык, может казаться ему опасным. Он пугается и старается убежать. Например, на съемках. Допустим, хромакей. Жутко страшная штука, она еще и колышется на ветру. Это кошмар. А людям надо, чтобы он стоял спиной к нему, а он не будет поворачиваться спиной к потенциальной опасности.
А часто вы снимаетесь в кино?
Нечасто, раз в год, в среднем.
На самом деле, видно по морде, черепу и хвосту. Морда у волка более острая, у собаки — чуть затупленнее. Плюс, если обратить внимание на губы, эти «щечки», у собаки они часто висят расслабленно, а волк всегда в тонусе. Он мгновенно реагирует на все. Еще на практике пройденная теория, что чем желтее у волка глаза, тем он злее, а чем более коричневые — наоборот. У Февраля вот совсем карие!
Какие черты волков не найти ни у одной собаки, которые влияют на работу?
Во-первых, самая яркая и мешающая черта — неофобия, боязнь нового. Все, к чему волк не привык, может казаться ему опасным. Он пугается и старается убежать. Например, на съемках. Допустим, хромакей. Жутко страшная штука, она еще и колышется на ветру. Это кошмар. А людям надо, чтобы он стоял спиной к нему, а он не будет поворачиваться спиной к потенциальной опасности.
А часто вы снимаетесь в кино?
Нечасто, раз в год, в среднем.
кадры со съемок на Ямале
Какими качествами должен обладать человек, чтобы работать с волком?
Умение относиться к ним на равных. Основная проблема человечества в том, что оно считает себя лучше. Это не так. Мы все равны. С волком нет доминирования, только отношение на равных. У нас братство. Все, на что имеет право он, имею право я, и наоборот. Он имеет право меня укусить. Я тоже имею право его укусить. Иногда кусаю, ха-ха. Все честно. Он меня тянет, я его тоже иногда тяну. Это нормально.
Как устанавливается это братство?
В первую очередь, на прогулках. Это процесс социализации. Мы становимся для него ресурсом. Но главный ресурс — не еда. Еда для волка не такая ценность. Для него мы обязаны его кормить, но если не будем, он сам еду достанет. Основная ценность от человека — это прогулки. На них идет общение, коммуникация. Дрессировка укрепляет связь. Они изучают наш язык, мы — их. Наблюдаем, изучаем личности друг друга. Со временем связь укрепляется.
Умение относиться к ним на равных. Основная проблема человечества в том, что оно считает себя лучше. Это не так. Мы все равны. С волком нет доминирования, только отношение на равных. У нас братство. Все, на что имеет право он, имею право я, и наоборот. Он имеет право меня укусить. Я тоже имею право его укусить. Иногда кусаю, ха-ха. Все честно. Он меня тянет, я его тоже иногда тяну. Это нормально.
Как устанавливается это братство?
В первую очередь, на прогулках. Это процесс социализации. Мы становимся для него ресурсом. Но главный ресурс — не еда. Еда для волка не такая ценность. Для него мы обязаны его кормить, но если не будем, он сам еду достанет. Основная ценность от человека — это прогулки. На них идет общение, коммуникация. Дрессировка укрепляет связь. Они изучают наш язык, мы — их. Наблюдаем, изучаем личности друг друга. Со временем связь укрепляется.
Мы заходим в лес. Антон ведет Февраля к знакомому «фотопню».
Бывают эксцессы, когда волк выходит за рамки? Допустим, кидается на собак или людей?
Бывает, идем, видит собачку на поводке, прыгает «мячиком». Стандартная ситуация. В этом нет ничего страшного. Собаки ведут себя так же. Мы всегда на поводке.
То есть он хочет поиграть, познакомиться?
Нет, скушать. Но нужно понимать, это не агрессия. Нельзя путать хищничество и агрессию. Мы не злимся на бутерброд, когда его едим. Он прыгает «мячиком», но я его держу. Если собака тоже на поводке, проблем нет. Расходимся спокойно.
Как люди реагируют? Жители Королева привыкли, что у вас гуляют с волком?
В основном привыкли. Дети ему подвывают. Он же не бросается ни на кого. Смысл бояться? Есть, конечно, негативно настроенные. Некоторые путали его с лисой. Не один раз. Если не ошибаюсь, три раза. Один раз ребенок, два раза взрослые.
Бывает, идем, видит собачку на поводке, прыгает «мячиком». Стандартная ситуация. В этом нет ничего страшного. Собаки ведут себя так же. Мы всегда на поводке.
То есть он хочет поиграть, познакомиться?
Нет, скушать. Но нужно понимать, это не агрессия. Нельзя путать хищничество и агрессию. Мы не злимся на бутерброд, когда его едим. Он прыгает «мячиком», но я его держу. Если собака тоже на поводке, проблем нет. Расходимся спокойно.
Как люди реагируют? Жители Королева привыкли, что у вас гуляют с волком?
В основном привыкли. Дети ему подвывают. Он же не бросается ни на кого. Смысл бояться? Есть, конечно, негативно настроенные. Некоторые путали его с лисой. Не один раз. Если не ошибаюсь, три раза. Один раз ребенок, два раза взрослые.
Про экскурсии. Зачем люди приезжают?
Чаще всего по два человека. Группа набирается до шести человек. Запросы у всех разные. Кто-то хочет познакомиться с хищником, кто-то без ума от волков, тянет сердцем. Я из таких. Кто-то экстрима хочет, кому-то сертификат подарили. Контингент разный. Туристы, язычники. «Битва экстрасенсов» к нам приезжала.
Бывают люди с фобиями?
Были, с настоящими фобиями. Адекватные, готовые к встрече. Был парень с такой сильной фобией, что у него дрожала рука. Но он сознательно шел на контакт, тянул ее к Февралю. И в какой-то момент Февраль, который чувствует малейшие нюансы настроения, снял с него шапку — это его жест доверия, он так проверяет «слабые» места — лицо и шею. И после этого парень расслабился. Он сказал: «Если я смог довериться волку, то с собакой и подавно справлюсь». Волк требует от человека одного — абсолютного спокойствия и предсказуемости. Доверие для него — это предсказуемость. Если ты суетишься, боишься, ты опасен. Если ты спокоен — ты свой.
Как проходит экскурсия?
Краткий инструктаж: успокоиться, не гладить сразу по голове, предупреждаю, что лапками на грудь будет вставать, убрать сумки. Дальше на территории знакомимся поближе. Потом идем в лес. Люди задают вопросы. Я рассказываю краткую историю Февраля, 2-3 минуты. В лесу — фотопень, фото, «лапки на голову». Можно его поводить. Потом много чешемся. Он встает, упирается бочком: чешите меня. Бывает, на одном месте 20 минут стоим.
Чаще всего по два человека. Группа набирается до шести человек. Запросы у всех разные. Кто-то хочет познакомиться с хищником, кто-то без ума от волков, тянет сердцем. Я из таких. Кто-то экстрима хочет, кому-то сертификат подарили. Контингент разный. Туристы, язычники. «Битва экстрасенсов» к нам приезжала.
Бывают люди с фобиями?
Были, с настоящими фобиями. Адекватные, готовые к встрече. Был парень с такой сильной фобией, что у него дрожала рука. Но он сознательно шел на контакт, тянул ее к Февралю. И в какой-то момент Февраль, который чувствует малейшие нюансы настроения, снял с него шапку — это его жест доверия, он так проверяет «слабые» места — лицо и шею. И после этого парень расслабился. Он сказал: «Если я смог довериться волку, то с собакой и подавно справлюсь». Волк требует от человека одного — абсолютного спокойствия и предсказуемости. Доверие для него — это предсказуемость. Если ты суетишься, боишься, ты опасен. Если ты спокоен — ты свой.
Как проходит экскурсия?
Краткий инструктаж: успокоиться, не гладить сразу по голове, предупреждаю, что лапками на грудь будет вставать, убрать сумки. Дальше на территории знакомимся поближе. Потом идем в лес. Люди задают вопросы. Я рассказываю краткую историю Февраля, 2-3 минуты. В лесу — фотопень, фото, «лапки на голову». Можно его поводить. Потом много чешемся. Он встает, упирается бочком: чешите меня. Бывает, на одном месте 20 минут стоим.
Расскажи историю Февраля.
Его браконьеры в Чечне поймали и продали семье под Астраханью как экзотическое животное. Он жил там до 9 месяцев. Люди его любили, поэтому он такой добряк. Но с волком не справились: он щипался играючи, ходил по головам. Плюс через дорогу детское учреждение, администрация района бузила. Люди понимали, что он не выживет на воле, так как до 4 месяцев идет становление картины мира. И они отдали его нам.
Его браконьеры в Чечне поймали и продали семье под Астраханью как экзотическое животное. Он жил там до 9 месяцев. Люди его любили, поэтому он такой добряк. Но с волком не справились: он щипался играючи, ходил по головам. Плюс через дорогу детское учреждение, администрация района бузила. Люди понимали, что он не выживет на воле, так как до 4 месяцев идет становление картины мира. И они отдали его нам.
После прогулки мы возвращаемся, где нас встречает Вия Лисицына.
Как появилась идея создать этот проект?
Я была светским журналистом. Через 10 лет это надоело: все повторяется. Пошла в серьезную журналистику. Там были опасные моменты. В какой-то момент я подумала: а оно того стоит? Решила писать книгу, а для этого нужны деньги и тишина. Тут моя знакомая ушла из рекламы и открыла агентство по съемкам животных. Мне понравилось. Я открыла свое агентство. Как-то мне пришло письмо с фото борзой и волка в лесу, без клеток. Меня это потрясло. Я тут же поехала к этим людям. Там была волчица. Я спросила: «Когда ваша волчица должна родить?» — «Первого апреля». — «У меня собака первого апреля рожает. Может, мне волчонка взять, чтобы собака выкормила?» Они обрадовались. Так у меня появилась Осень.
Я была светским журналистом. Через 10 лет это надоело: все повторяется. Пошла в серьезную журналистику. Там были опасные моменты. В какой-то момент я подумала: а оно того стоит? Решила писать книгу, а для этого нужны деньги и тишина. Тут моя знакомая ушла из рекламы и открыла агентство по съемкам животных. Мне понравилось. Я открыла свое агентство. Как-то мне пришло письмо с фото борзой и волка в лесу, без клеток. Меня это потрясло. Я тут же поехала к этим людям. Там была волчица. Я спросила: «Когда ваша волчица должна родить?» — «Первого апреля». — «У меня собака первого апреля рожает. Может, мне волчонка взять, чтобы собака выкормила?» Они обрадовались. Так у меня появилась Осень.
Чем ваш проект отличается от цирка или зоопарка?
Мы — учебно-информационный центр, который показывает реальных волков. Альтернатива циркам и зоопаркам. В цирке животное — реквизит. Я уходила из бизнеса, где к животным относились как к реквизиту. Был скандал на съемках с медвежонком: фотограф сказала: «Меня не волнует, что он спит, это реквизит». Я выгнала их. Мы показываем дрессировку не для цирка, а чтобы показать адекватность волка людям.
Какое будущее вы видите для «Дома Волка»?
Мы хотим выйти на государственный уровень. Оформиться как реабилитационный центр, где волкотерапия будет помогать людям с ПТСР, фобиями. Волки могли бы работать на границе, в МЧС — их нюх и интеллект превосходят собачьи. Но для этого нужны гранты, поддержка. Сейчас мы существуем на средства от кино и экскурсий. Содержать волка — очень дорого: 5 кг качественного мяса в день, ветобслуживание. Мы — энтузиасты. Антон, например, снимает квартиру и иногда голодает, чтобы его волк был сыт. Мы — как те врачи в XIX веке, которые первыми сказали, что душевнобольных нужно лечить, а не держать в цепях. Так и мы пытаемся достучаться до людей: посмотрите на волка по-новому. Он не враг. Он — брат, у которого есть чему поучиться.
Мы — учебно-информационный центр, который показывает реальных волков. Альтернатива циркам и зоопаркам. В цирке животное — реквизит. Я уходила из бизнеса, где к животным относились как к реквизиту. Был скандал на съемках с медвежонком: фотограф сказала: «Меня не волнует, что он спит, это реквизит». Я выгнала их. Мы показываем дрессировку не для цирка, а чтобы показать адекватность волка людям.
Какое будущее вы видите для «Дома Волка»?
Мы хотим выйти на государственный уровень. Оформиться как реабилитационный центр, где волкотерапия будет помогать людям с ПТСР, фобиями. Волки могли бы работать на границе, в МЧС — их нюх и интеллект превосходят собачьи. Но для этого нужны гранты, поддержка. Сейчас мы существуем на средства от кино и экскурсий. Содержать волка — очень дорого: 5 кг качественного мяса в день, ветобслуживание. Мы — энтузиасты. Антон, например, снимает квартиру и иногда голодает, чтобы его волк был сыт. Мы — как те врачи в XIX веке, которые первыми сказали, что душевнобольных нужно лечить, а не держать в цепях. Так и мы пытаемся достучаться до людей: посмотрите на волка по-новому. Он не враг. Он — брат, у которого есть чему поучиться.
31 октября 2025 года
